?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
О чем говорят большевики. Часть 2.
alex_dars


"Другая Россия" — единственная незарегистрированная партия в России, которая имеет большую политическую историю. Своими корнями она уходит в запрещенную в 2007 году НБП. В конце 90-х годов — начале 2000-х, когда в стране не было активного протестного движения, НБП была одной из немногих политических сил, которая открыто выступала против действующей власти. В 2011 году появилась новая оппозиция, а к протесту подключился инертный до этого городской средний класс. Лимоновцы остались в стороне от "болотного" протеста, и их оппозиционная активность проявляется только постепенно затухающими митингами на Триумфальной площади. PublicPost выяснял, какие люди были в НБП, кто теперь в "Другой России" и как изменилось движение.

Вторая часть интервью Анны Айвазян, материал PublicPost от 3 июня 2013 года.



Николай Авдюшенков, глава московского отделения "Другой России"

"Осенью 2003 года я сидел на Чистых прудах, подошла девочка, говорит, купи газету, пять рублей. Я дал десять. Она мне: "Сдачи не будет", — и ушла. Я подумал: "О, крутые". Начал читать. Анкету заполнил в марте 2005 года. Мне тогда было 20 лет", — рассказывает Николай Авдюшенков, высокий, худой 28-летний мужчина. Со стороны Авдюшенков выглядит сурово — массивная татуировка на руке, тяжелый взгляд, но улыбается иногда почти по-детски и местами, кажется, робеет. В кафе чувствует себя неуютно, с улыбкой объясняет: "Я по кабакам не хожу". Мама Николая Авдюшенкова — инженер, недавно пошла работать секретарем в институт, отец в советские годы заведовал общепитом по северо-востоку Москвы. Себя гордо называет "пролетарием". Основной работой считает партийную, а чтобы заработать на жизнь, моет витрины, работает курьером, промышленным альпинистом. Летом собирается разгружать картошку — "подходит любая работа, на которой не надо отвлекаться от основного дела".

Рассказывает, что сначала родители очень плохо отнеслись к его участию в НБП, долго переживали, "но после двух уголовных дел, что уж там". Кстати, по телефону разговаривать он не захотел — полушутя сказал, что после уголовки стал осторожным.

Вообще говорит Авдюшенков неохотно, но про дела рассказывает в деталях: "Первое было, когда в 2008 году проводили акцию в МИДе, нас было 13 человек. Пришли, предъявили требования, выразили протест против того, что не защищаютВладимира Линдермана, которого тогда судили в Латвии. Приковались. Потом раздали нам всем сутки ареста, а пока мы сидели на сутках, возбудили уголовное дело по 282 статье ("Возбуждение ненависти либо вражды"). Всех судили, мне дали год условно, два испытательно. На этом все закончилось: ходил отмечаться, потом перед Маршем несогласных был обыск в квартире, где я живу. Во время обыска участковый нашел стикеры, взял, вышел, а потом вернулся и говорит: "Что ты тут в подъезде клеишь?" Потом они изъяли все вещи, я в течение полугода ходил в прокуратуру за ними. Я как-то пришел, мне отдали вещи, говорят: "Вечером приходи — остальное забери". Я пришел вечером, мне говорят, вот твой адвокат государственный, тебе предъявляют обвинение по 282-й — мол, листовки, которые участковый сам клеил, пропагандировали идеи запрещенной НБП. В суде мне дали год условно, 3 испытательных с запретом 3 года участвовать в массовых мероприятиях. Потом там все затянулось, приговор отменили, и дело закрыли за истечением срока давности".

Авдюшенков уходить из партии не собирается. Она занимает все его время. Определенного направления в работе у него нет: делает всего понемножку. Говорит, что в партии сейчас примерно в равной степени представлен правый и левый элементы. "Если от тебя есть польза для России, то можно считать, что ты русский, — говорит Авдюшенков. — Главное, чтобы человек что-то для страны делал... На моей памяти только один раз дали по голове африканцу, потому что он был провокатором и пришел на митинг с красными стрингами. Ему дали по щам и выгнали". Скоро он собирается жениться, жена разделяет его идеи: "Она сказала, что если буду косячить по партийной линии, то она меня бросит".

Искандер Воробьев, член партии "Другая Россия"

Про правых в НБП рассказывает и Искандер Воробьев. Но националистом он себя не считает, скорее "этатистом", симпатизирует "теократическим режимам, как в Иране, например". Его история отличается от остальных: "В НБП пришел в 16 лет, в 2003 году. Написал в молодежную газету объявление суицидального характера. Откликнулся парень, который тогда был комиссаром. И послал мне посылку — там были 5 номеров "Лимонки". Я прочитал все и понял, что есть зачем жить. Вот 10 лет этим уже живу".

Мама в то время работала библиотекарем. Когда вступил в НБП, показал родителям газету и рассказал про партию, "у них началась истерика, газеты были порваны, где-то через пару месяцев меня выгнали из дома". Жил в местном бункере, в который приходить можно было только по ночам. Несмотря на то, что дома он уже не жил, к матери, бабушкам и тетям приходили с обысками.

Омское отделение было маленьким, всего три человека, а потом разрослось до 25. "В 2006 году стал комиссаром омского отделения. Скоро партию как раз запретили, и я получил сразу две уголовки — за создание экстремистской организации и по 282-й, за разжигание классовой ненависти. Но не сел. Мы в то время были в союзе с либералами, и нас абсолютно бесплатно защищали хорошие адвокаты, которым удалось развалить уголовные дела", — вспоминает Воробьев. В партии же он познакомился со своей будущей женой Светланой — поженились сразу же после того, как уголовные дела закрыли.

В 2010 году Искандер пришел в церковь — ему было 23 года. С того времени православие занимает важное место в жизни его семьи. Он считает, что "христианство нормально сочетается с национал-большевизмом" и приводит пример: "Между прочим, человек, который фактически возглавлял партию, пока Лимонов сидел, — Анатолий Тишин — сейчас священник". После запрета НБП в монастырь ушла еще одна активистка, которая, к сожалению, отказывается общаться с прессой.

Искандер сейчас работает промышленным альпинистом, говорит, что про его уголовные дела и про нацбольское прошлое и нынешнее участие в "Другой России" все на работе знают, некоторые даже сочувствуют. Светлана — школьный учитель истории, и тоже состоит в партии.

Искандер считает, что движение сильно изменилось и даже "обуржуазилось": "Появились люди, у которых свои клубы есть, хотя еще 10 лет назад они были заштатными музыкантишками. Изменилось отношение к частной собственности и сами люди, приходящие в партию. Сейчас есть подростки из неплохих семей, выражающие свой подростковый бунт. В общем, наполовину детский сад, наполовину — клуб солидных дядь". Себя Искандер называет "зубром", который "ментально так и остался в НБП".

Ольга Малыш, бывшая активистка НБП

Ольга Малыш, улыбчивая девушка с тихим приятным голосом, приехала учиться в Москву из Башкирии. "В 2005 году решила вступить в партию. Тогда мне было 20 лет. В Башкирии я жила в закрытом городе, там толком и прессы не было, всего три канала. Как только я узнала о существующей в Москве молодежной политике, мне сразу же захотелось тоже поучаствовать. Казалось, что в НБП самая неравнодушная молодежь. Про другие движения я, конечно, слышала — молодежное "Яблоко", какие-то другие либеральные движения. Но у них все ограничивалось символическими акциями, которые ничем людям не грозили и, как мне казалось тогда, были малоэффективны, игрой на публику, а вот в НБП я увидела действительно какую-то силу, смелых ребят, которые готовы жертвовать своей свободой и удовольствиями ради идеалов. Заполнила анкету на сайте и со мной связались. Активист меня долго проверял, несколько месяцев мы с ним переписывались. Моя биография показалась ему сомнительной — из благополучной семьи, училась в хорошем вузе. Спустя полгода он меня, наконец, отвел в бункер, который тогда находился на Фрунзенской. Было страшновато идти, потому что мне представлялось, что там будут суровые парни в косухах и цепях. Я пришла и увидела обычных ребят. Начитанные, умные, мы были на одной волне".

Про Лимонова Ольга говорит спокойно, без очевидного восторга: "С Лимоновым я никогда толком и не общалась. Есть Лимонов, а есть партия. Лимонова я видела раз на собрании, он мне понравился, потому что казался своим и относился к нам как к равным". Впервые с силами ОМОНа столкнулась во время штурма бункера в 2005 году: "Я была внутри, когда второй бункер штурмовали. Было страшно. Может, еще и потому, что в акциях тогда еще я не участвовала. С одной стороны, были 19-летние подростки, а с другой — невероятные силы ОМОНа с дубинками, которые крушили все на своем пути, даже девочек не жалели".

От партийной работы Ольга отошла еще до закрытия партии. Говорит, что радикальных причин уходить не было, так сложилось: "Я формально не уходила, все само собой произошло. Я пошла работать на Каспаров.ру корреспондентом, было много работы, времени на все не оставалось. Потом мои знакомые стали отходить. Я была на последних собраниях "Другой России". Сменилось поколение, мне уже там в общем-то не с кем общаться, и сознание у меня поменялось. Из протестных акций была вот на Болотной. Недавно ребенок родился".

"Я вовсе не смеюсь над той собой, но сейчас я понимаю, что отчасти я все это воспринимала как игру в казаки-разбойники. Я не жалею ни о чем. У меня очень интересно прошла молодость", — говорит Ольга Малыш.

Владимир Макаренко (слева), член партии "Другая Россия"

Владимиру Макаренко 18 лет, он учится на втором курсе юридического колледжа. В "Другой России" он уже год: "У меня отец состоял в НБП. Так что это уже второе поколение. Папа всегда был довольно политизированным человеком, у него историческое образование. Он прочел книжку Лимонова "Дисциплинарный санаторий", потом узнал о партии и вступил в нее. Это было в начале 2000-х. Долгое время отец был активистом, а позже он отошел от дел. Сами понимаете, семья — дети — работа. Сейчас он состоит в "Другой России", но условно — сочувствующий. А я, получается, занял его место. Я знал, что отец состоял в партии, но особого значения этому не придавал. Но потом я как-то разбирался в шкафу на балконе, и оттуда вывалилась пачка газет. Это была "Лимонка". Мне стало интересно, я почитал, поспрашивал отца, он мне рассказал все. Я прочел несколько книг Лимонова, долго думал, стоит ли вступать. И решил все-таки вступать. В этой организации очень хорошие люди, честные, приятные, готовые идти за свои политические убеждения на риск. Я всю опасность осознаю, но я готов".

Нынешнюю ситуацию в партии Владимир представляет так: "В партии разные люди, разных убеждений, но я больше держусь левой стороны. Мне нравится Ленин, я читал его труды. Национализм в "Другой России" не такой — это не "убивай черных". Если человек считает себя русским, говорит по-русски, то он и есть русский. Русским нужно быть по духу. Это скорее патриотизм, а не национализм. У нас вот армянин есть в партии, приятный человек".

"Болотный" протест ему неприятен: "Люди, которые выходят на митинги, хорошие, но, к сожалению, их выводят не те лидеры. Это плохие люди, они много обманывают, ведут себя очень неправильно, начиная от Удальцова и заканчивая Навальным и Немцовым. Когда Лимонов хотел вести людей к ЦИКу, все эти болотные псевдолидеры погнали людей на Болотную — на остров, где людей можно спокойно зажать небольшим количеством полиции. Они слили протест".

К Лимонову Макаренко-младший относится с большим пиететом: "Для меня Эдуард Лимонов является таким идеалом партии. Партия есть Лимонов. Пока жив Лимонов, партия будет. Если с ним, не дай бог, что-то случится, надеюсь, что Аксенов придет на смену. Он хороший лидер и мудрый человек".

Конец второй части.
Часть первая.




Последние записи в журнале



  • 1
приятная девчонка на 1-й фотке
сидели с ней как-то в автозаке в Питере ... :)

  • 1